“Вальс”, Дороти Паркер

Конечно, спасибо огромное. С восторгом.
Я не хочу с ним танцевать. Я ни с кем не хочу танцевать. А если бы хотела, то не с ним. Он бы уж точно оказался в самом конце, в последней десятке. Видела я, как он танцует; примерно как в Вальпургиеву ночь. Подумать только, и четверти часа не прошло с тех пор, как я сидела и жалела ту бедную девушку, с которой он танцевал. А теперь я сама буду той бедной девушкой. Ну-ну. Как тесен мир.
И как забавен. Сил нет, как смешон. События в нем развиваются так завораживающе непредсказуемо, правда? Сидела я себе, занималась своими делами, и ни одной живой душе не причиняла ни капельки вреда. И вот он входит в мою жизнь, полон улыбок и городских манер, чтобы взыскать с меня одолжение в размере одной памятной мазурки. Да он и имени моего не знает, и тем болеет не знает его смысла. Имя мне – Отчаяние, Замешательство, Тщета, Распад и Предумышленное Убийство, но то ему невесть. Я тоже не ведаю имени его, и никакого понятия о нем не имею. Судя по выражению его глаз, его могут звать Джукс. Как поживаете, мистер Джукс? И как там ваш милый братишка, который с двумя головами?
Ах, ну почему ему надо было непременно подойти ко мне со своими низкими приставаниями? Почему он не дает мне жить своей жизнью? Мне так мало нужно: только бы оставили меня в покое одну в моем тихом уголке стола, за вечерними раздумьями обо всех моих печалях. И надо же было ему явиться с поклонами, и расшаркиваниями, и разрешите-приглашеньями! И надо же мне было мне сказать ему, что я с ним с восторгом потанцую. Не понимаю, почему меня тут же не убило на месте. Убило бы на месте, и по сравнению с необходимостью отмучить танец с этим мальчиком это была бы просто прогулка в сельской местности. Но что я могла сделать? Все остальные встали из-за стола и пошли танцевать, кроме него и меня. Вот я и оказалась в ловушке. В ловушке, как ловушка в ловушке.
А что можно ответить мужчине, который приглашает тебя танцевать? Я абсолютно точно не пойду с вами танцевать. Идите-ка сначала к черту. Спасибо, я бы с ужасным удовольствием, но у меня родовые схватки. О, да, давайте же с вами танцевать, как приятно встретить мужчину, который не трусишка и не боится подцепить от меня лихорадку бери-бери. Нет. Делать мне было нечего, пришлось согласиться с восторгом. Ну, ладно, надо с этим поскорее покончить. Давай, Пушечное Ядро, побежали на поле. Ты вытянул жребий, тебе и вести.
Знаете, мне кажется, что это скорее вальс. Согласны? Может, мы просто послушаем музыку секундочку. Послушаем? Ах, да, это вальс. Возражаю? Отчего же. Я просто ликую. Буду счастлива, если вы с мной станцуете вальс.
Буду счастлива, если вы со мной станцуете вальс. Буду счастлива, если вы со мной станцуете вальс. Буду счастлива, если мне удалят миндалины, буду счастлива оказаться на пожаре в полночь среди моря. Что ж, теперь уже слишком поздно. Мы в это дело уже ввязались. Ой. Ой, боже. Ой, боже мой, боже мой. Ой, все даже хуже, чем я думала. Полагаю, это единственный нерушимый закон в жизни: все всегда будет даже хуже, чем вы думали. О, если бы я имела истинное представление о том, каким будет этот танец, я бы продержалась и пересидела бы его. Ну, наверное, в конце концов дело тем и кончится. Если он будет продолжать в том же духе, через минуту мы оба начнем пересиживать танец на полу.
Как я рада, что довела до его внимания, что это вальс играют, а не что-то еще. Одному господу известно, что бы было, если бы он подумал, что это быстрый танец; мы бы вынесли тут все стены. Почему ему все время надо быть там, где его нет? Неужели нельзя какое-то время побыть на одном месте, акклиматизироваться? Постоянная гонка, гонка, гонка – проклятие американской жизни. Это из-за нее мы тут все так – ай! Ради бога, не пинайся, идиот! Мы пока только разыгрываем мяч. Ай, моя лодыжка! Моя бедненькая, бедненькая лодыжка, которую я храню с самого детства!
О, нет, нет-нет. Что вы, нет. Мне нисколечки не было больно. И к тому же я сама виновата. Правда, сама. Действительно. Ну, вы просто по доброте душевной так говорите. На самом деле я во всем сама виновата.
Не знаю, как лучше поступить: убить его голыми руками прямо немедленно, или подождать, пока он не свалится от изнеможения. Может быть, лучше не устраивать сцену. Я думаю, я просто притаюсь и подожду, пока скорость его не добьет. Он не сможет так продолжать бесконечно, он ведь из плоти и крови. Он должен умереть, и умереть он обречен, за то, что сделал он со мной.
Не хочу, чтобы подумали, что я из сверхчувствительных, но не говорите мне, что это был непредумышленный пинок. Фрейд пишет, что случайностей не бывает. Я жила не в монастыре. Мне доводилосьь танцевать с партнерами, которые портили мне обувь и рвали платья; но когда меня пинают, я – сама Разгневанная Женственность. Если вы пнули меня в лодыжку – улыбочку!
Может быть, он это не со зла. Может, таким образом он показывает, что он в духе. Я полагаю, мне надо радоваться, что хоть кто-то из нас весело проводит время. Полагаю, надо считать, что мне повезло, если он доставит меня обратно живой. Может, мелочно требовать от практически незнакомого мужчины, чтобы он оставил ваши лодыжки в таком же состоянии, в каком нашел. В конце концов, бедный мальчик старается как может. Вероятно, он вырос в горах, ничему не учимшийся. Спорим, его приходилось сначала побороть и уложить на спину, чтобы надеть на него ботинки.
Да, прелестно, вы согласны? Просто прелестно. Прелестнейший вальс. Правда? О, я тоже думаю, что прелестный.
Нет, меня уже положительно тянет к этой Тройной Угрозе. Он мой герой. У него сердце льва и сухожилия бизона. Посмотрите на него: никогда не задумываясь о последствиях, никогда не пугаясь собственного лица, бросается он во всякую схватку с сияющими глазами и пылающими щеками. И будет ли правдою сказать, что я держалась позади? Нет, и тысячу раз нет. И что с того, что мне придется провести пару лет в гипсе? Давай, Мужик, вперед, пробуровим их! Кто хочет вечной жизни?
Ой. Ой, мама. Слава богу, с ним все в порядке. А я было подумала, что кому-то придется его уносить с поля. Ах, я не вынесла бы, если бы с ним что-то случилось. Я люблю его. Я люблю его больше всех в мире. Посмотрите, сколько бодрости он вносит в заунывный повседневный вальс, как изнеженно выглядят рядом с ним другие танцоры. Он – юность, энергия, храбрость, он – сила, веселье и ай! Слезай с моей ступни, ты, крестьянин здоровенный! Я что тебе, по-твоему – сходня какая-нибудь? Ай!
Нет, конечно, не больно. Нет, совсем нисколько. Честно. И это я сама виновата. Видите ли, эта ваша танцевальная фигура – она совершенно прелестная, но сначала ее немножечко трудновато освоить. Ах, вы сами ее разработали? Правда, сами. Ну, вы просто потрясаете воображение! Ага, кажется, я ее выучила. По-моему, она совершенно прелестная. Я смотрела на вас, когда вы раньше танцевали и видела, как она выглядит. Ужасно эффектно на вид.
Ужасно эффектно на вид. Спорим, я тоже ужасно эффектна на вид. Волосы висят вдоль щек, сама я замотана в юбку, на челе я чувствую холодный пот. Наверное, на вид я будто выскочила из «Падения дома Эшеров». Подобные вещи страшно сказываются на женщинах моего возраста. И ведь он сам свою танцевальную фигурку разработал, пользуясь собственной дегенератской смекалкой. Сначала было немножечко трудновато, но теперь, по-моему, я приобрела нужные навыки. Два раза споткнуться, один поскользнуться, и проехать двадцать ярдов: да, приобрела. И вдобавок я приобрела кое-что еще, в том числе треснувшую лодыжку и обиду в сердце. Я ненавижу это животное, к которому я прикована. Я возненавидела его, как только увидела его ухмыляющуюся звериную морду. И вот я заключена в его ядовитые объятья уже тридцать пять лет с той поры, как начался этот вальс. Наш оркестр когда-нибудь перестанет играть? Или эта оскорбительная пародия на танец должна продолжаться, пока ад не выгорит дотла?
Ах, они собрались еще раз сыграть на бис. Вот и хорошо. Прелестно. Устала? Я бы сказала, что я не устала. Я готова вечно продолжать в том же духе.
Я бы сказала, что я не устала. Я умерла, только и всего. Умерла, и от чего! А музыка не прекратится никогда, и мы будем все тут же, я и Чарли-Давай-Еще, до скончания века. Положим, я перестану придавать этому значение после первых ста тысяч лет. Положим, тогда я всему перестану придавать значение, и жаре, и боли, и разбитому сердцу, и жестокой, болезненной усталости. Ну что ж. Чем скорее, тем лучше.
Интересно, почему я не сказала ему, что я устала. Интересно, почему не предложила вернуться за столик. Я могла бы сказать: давайте просто послушаем музыку. Да, и в этом случае он бы в первый раз за вечер обратил на нее внимание. Джордж Джин Нэйтан сказал, что чудесный ритм вальса нужно слушать в покое, и не сопровождать его странными вращениями человеческих тел. По-моему, он так сказал. По-моему, Джордж Джин Нэйтан. Все равно, что бы он ни сказал, и кто бы он ни был, и чем бы он сейчас ни занимался, он в лучшем положении, чем я. Это точно. Все те, кто не вальсуют с коровой миссис О’Лири, которая тут у меня, хорошо проводят время.
Хотя, если бы мы сидели за столиком, мне, наверное, пришлось бы с ним беседовать. Посмотрите на него – что такому можно вообще сказать? Был ли ты в прошлом году в цирке, какое мороженое ты больше любишь, как пишется «кот»? Наверное, мне тут лучше. Лучше, как лучше бывает человеку во включенной на полную мощность бетономешалке.
Я уже ничего не в состоянии чувствовать. Я узнаю о том, что он наступает на меня, только по треску костей. Все события моей жизни проносятся у меня перед глазами. Вот, помню, было такое, я попала в ураган на Вест-Индских островах, а вот еще был день, когда я раскроила себе голову в аварии в такси, а вот – вечер, когда какая-то пьяная дама швырнула в своего единственного любимого бронзовую пепельницу, а попала в меня, а вот еще было лето, когда наша лодка все время переворачивалась. Ах, какие простые и мирные  были времена, пока я не связалась с этим вот Шустрячком. Я не знала горя, пока меня не втянули в этот danse macabre. Кажется, мои мысли начинают блуждать. Почти кажется, что оркестр перестает играть. Это, конечно, невозможно, так не бывает и не будет никогда, никогда. И все же в ушах моих тишина звучит, как голоса ангелов…
Ах, они перестали играть, злюки. Больше не будут играть. Ах, ну что ты будешь делать! Вы думаете, они бы согласились? Правда думаете, что да, если бы вы дали им двадцать долларов? Ах, это было бы прелестно. И знаете, скажите им, чтоб сыграли то же с самого начала. Я с восторгом еще потанцую.

Advertisements
Standard

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s