The Probe

Silence and stillness are unbearable to her. She manufactures sounds where none are needed; she drinks her tea loudly, she exaggeratedly slurps and exaggeratedly exhales, slurps and exhales, slurps and exhales, slurps and exhales, slurps and exhales, slurps and exhales, slurps and purls, slurps and purls, knits and purls, knits and purls, knits and purls, knits and purls a sound curtain which says: look, I’m working on my tea, I’m busy ergo sum. There is always someone invisible watching her, to whom she must prove herself worthy of being. The Damner with a ready slap; he is right behind her shoulder.
In the chinks in the wall that she must make because the wall will make the house exist (I appear to the world ergo sum) she stuffs little patches of noise moss, she engages in echolalia, she is like a contemporary art installation that echoes the last words of any patron walking by, she sings bits of pop songs without joy and then retracts them immediately: ok, I’ve shut up now, never mind; she puts in sickly croaks, extended stretchings, hard-ridden mooings that say: I’m hurting, I’m sick ergo sum. Often, if there is nothing else to do, she will really fall sick in order to become. Sickness fills an empty bag with ache, and the Damner cannot attack the sick because they are sick, the sick spell protects, it is well-known to her from her childhood.
She approaches speaking with the hesitation of a tightrope walker: ugh, cough, ahem, cough, here I was wondering, cough, but maybe it’s stupid, but I was having a stupid idea, what if, oh, never mind, I’m sure it was stupid.
So, what is it then?
I’m. Nothing. It’s nothing. It’s just nothing, okay, let me be! Maybe I’m wrong. I don’t know. So maybe I’m wrong, I don’t know. Ok, I’ll shut up. I’ve shut up now.
She puts the cups on the very edge of the shelf so as not to complete the action. She motions with the knife toward the magnetic strip and let’s go one third of an inch away, and the knife falls behind the stove. She does not move the stove to get the knife. She opens a can of cat food exactly halfway and puts it in the fridge, with the lid half-injurious, the food half-dry and fridge half-smelly. To her, both not starting the action and completing it are damning: one is lazy, the other is cocky. Leaving things mid-way says: I tried ergo sum.
She cannot have friends because she does not seek friendships. She does not seek friendships because the Damner will take the appearance of anyone, at no notice, and no one loves her. She has no interest in the inner worlds of others, but she will work for them and take care of them because caring for others keeps the Damner at bay: I’m good, see? I’m good. The harder and more painful the work, the farther away the Damner.

Standard

Заксы (The Zax, by Dr. Seuss)

Топча тропинки сквозь Праксов луг,
Как-то шли Закс Насевер и Закс Наюг,

И столкнулись, придя к одному пятачку.
Носом к носу. Носком к носку.

Сказал Закс Насевер: “Ты это! Гляди!
Мешаешь! Дорогу мне загородил!
Я Насевер, я вечно на север иду.
Так что ты отойди и дай, я пройду”.

Закс Наюг его оборвал: “Сам такой!
Я хожу на юг наюжной тропой!
Это ТЫ мне мешаешь! Прошу отойти!
Не стой у меня на наюжном пути!”

Закс Насевер грудь свою гордо раздул:
“А в стороны я никогда не иду!
Вот увидишь, не брошу дороги своей!
Пусть придется стоять пятьдесят девять дней!”

“САМ увидишь!” – выкрикнул Закс Наюг, –
“Это я простою тут, где Праксов луг,
Пятьдесят девять дней! Я муштровку свою
Получил на уроках хожденья на юг!
Ни на шаг! Это правило! Ни на шажок!
Ни-ни, ни на запад и ни на восток!
Встану, и ни на шаг!Захочу, и смогу!
Хоть всем миром нам смирно стоять на лугу!”

Мир, конечно, не встал. Мир все рос и рос.
И вот уж построен дорожный мост,
Прямо так, поверх этих Заксов стойких,
Раз они, не шагая, застыли в стойке.

Standard

Терка

Мне надо пережить между июлем и августом
Терки
Между Сциллой и Хавроньей
Кременные ладони
Это не запросто
Стома
Когда у меня нет дома

Молча
Бодрствуя кругосветно бодрствуя
Не питаясь сном, а
Посуху, как по воде
Молясь бороде
Ясона
Сума
Со словами
Бессильна и маловесома
Против тоннажа водоизмещения
Гомерова винного моря
Камень остр, а я
Должна протиснуться в борозде
Посторонней
Для людей
Которые не знают горя

Я зашью рот крестом
Крестиком
Кортиком
Ноликом
Корку козьего сыра под язык
И если хватит его сычугов
Малым Толиком
Протиснусь и выйду из помещения
И меня не будет дома
Осанна осанна идите нах не стучите
Смотрите на море уже не осталось кругов
Меня нет дома

Standard

Прилетало

Такая была эпоха
Весело было, но плохо
Тополя кололи небо
Оно текло
Тара была, она же была и посуда
И бухло
Прилетало
Ниоткуда
Вечером было пойти
И куда, и надо, и для чего
И пора
С пацанами решили
Позавчера
А телефонов
Ни у кого
Никто не работал никем путевым
Да и западло
И простуда
И к тому же бухло
Прилетало
Ниоткуда
Сережкою из ушка
Кто с кем жил, с кем жила, с кем жило
Сегодня любимая
Завтра тварь и паскуда
На хлеб по карманам
У мамки крупу из мешка
А бухло
Прилетало
Ниоткуда

Standard

Считалка

Вот – женщина загадочная:
По графику припадочная,
Ювелирка у ней сауроновая,
Кислота у ней гиалуроновая.
Вот – женщина отгадочная:
Сельдь у нее баночная,
Пленка у ней – тепличная,
Водка у ней – “Столичная”.

Standard

Small Fry

You remember them flailing around each other like two amoebas of judgement and praise judgement praise judgement fear judgement fear fear of judgement desire of praise distrust of praise preventative judgement slap retraction in fear of a retributive judgement slap
You remember them pushing on the air around your shoulders head and neck
You remember them pulling on your legs stretching you flat like you’re gum
You remember them slapping wet j’accuse floor rags at your feet
You remember your breaths only going half-in
You remember your stomach ulcerating
You remember sitting tied up
By the shuffles
In the kitchen
On the bed
Retracting
Your skin
Shrink
Wait
Till
You
Are
Big
And
Out

Standard