Обеденный перерыв

Любимая что ты меня жжешь
Любимая что ты меня ждешь
Еще пять минут перерыва, пока не порань еще
Любимая я не хочу быть свиньей
Будь другом, я не хочу быть свиньей
Любимая-лебедь не хочет мне стать товарищем
Любимая что у тебя за стол
Ты хоть знаешь какой у тебя стол
Его полированный пляж гнет к себе мой торс
Любимая если я в шею тебе уткну свой нос
Любимая все ускользнет под столовый откос
Туда же, куда направлен твой шубий ворс
Я буду на лавке шептать тебе древности
Вычитать разности, умирать от ревности
В шею шептать тебе глупые пряности
На уши вешать восточные сладости
У нас пять секунд, и не нужно нам твоего калькулятора
Пять секундных колец у карандаша
И не нужно тут радиографа
Одно кольцо у меня уже ниже экватора
Пять секунд твоей жизни, лебедь-моя-душа
I will be your most breathless biographer.

Advertisements
Standard

Liars

Liars don’t have plans long form.
Liars live hour to hour.
They hotfoot from platform to platform
Between trains about to go south or sour.
Gotta paper the chinks in the splintering nest:
“Funny that you should ask about it, honey!”
Gotta duck out of that one, whistle over the rest
And lie lie lie lie fast like a bunny.

Standard

Считать ли

Считать ли сон жизнью?
Лектор поправил очки.
Часто мы не задумываемся об этом.
Часто мы задумываемся об этом.
При этом
Зимой сон больше является жизнью,
Чем летом.
При этом
Если мы поговорим с растениями,
То вдруг они нам и ответят,
То очень невнятно:
Они живут спя,
И только по их поедании
В их сне появляются дырки.
Некоторые люди по своему духу
Любят подуху, и живы только во сне:
Спросите хоть у своей двоюродной сестры
Ирки.
А вы хоть раз заметили,
Где мы живем?
Прочухали,
На какой планете?
Заметили всех вот этих?
Пледоклетчатых,
Соннобрюхих?
Многие задавались
Этим вопросом
В этом клубе
Работников этой культуры.
Вопрос – весом.
Поэтому нам ответят
Представители животного царства
Хомский ном
И сомский сом
На вопрос:
Считать ли жизнь сном.
С лекцией на эту тему
Приедет к нам лектор
С да-а-альнего востока
Бодхи Доржиевич Бальжинимаев,
Завкафедрой сельского хозяйства.
Предметами его изучения
Являются
Бабочка-плащаница,
Пчелки майи,
И отчего жизнь к нам так жестока.

Standard

Зимняя мышь

Не-мышь:
Отчего не спишь, моя милая мышь,
И ногою печально дрожишь?
Мышь:
Оттого я дрожу, что тобой дорожу,
И ногой тебя часто бужу!
Не-мышь:
Отчего ты пищишь, моя милая мышь,
Пучеглаза, бела и бледна?
Мышь:
Оттого, что глядишь – и так много, глядишь,
Отличает меня от слона!
Не-мышь:
А была ты юна, помнишь те времена?
Красноглаза, бледна и пьяна?
Мышь:
Легковерна, дурна, в голове ни хрена,
И считала – из сыра луна!
А лунища-то пущена из пращи!
А тебе говорят – лучше, мать, не пищи!
Но темно, и морозно, и нету жевать,
И ползут мертвецы на луну оживать,
И шаром железным блистает кровать,
И стало потомство мышей забывать,
И ясно – мышами не сладко бывать,
И мыши хотят на луну завывать.
(Выходят остальные Мыши и пискливо, тоскливо воют на луну)

Standard

Точка-тире

Шея на ломком морщинистом старом стебле
Шейка крылышки бедра язык на столе
Под столом бутыль, за окном мотыль, суп салат остыл
На экране война, за окном может тоже война, за столом как всегда
Тыл
Местный поэт писал про вылет-улет стрижей
Выкат-закат-рассвет-отцвет, он старый уже
Он несет херню, ты кивай, кивай головой
В частности – выйди, а в целом – сиди, человек-то твой
Ну прерви, спроси у него, а как ты живешь
Ну как – ничего, а так – ничего, дождь
А твои-то как, спроси не судя, не грубя
А вышли все из страны, да живут теперь у себя
Он забыл много слов и не помнит своего живота
Та страшная родинка слева ли, справа была, или вовсе не та
Он забыл много слов, умирать некрасиво
Он одинок
Он проявит Евангелие из негатива
Смотри, сейчас из объектива
Вылетит Бог
Посидит с ним на память, качнет на качелях на посошок
Писал: любимой на вечную память
И память стер в порошок
Он хотел алхимировать крупный алмаз, а вышел только фаянс, фарфор
Да много всего не того
А Бог-то не фраер
А кто говорит даже – вор
А много всего – это больше, чем ничего

Standard

Мумин и Луна

Я буду собирать кратеры
Ямки, в которые упала луна
В пустыне
В наши
И в те еще времена
Когда Бог говорил на латыни
С другой стороны, на
Другой стороне Луны не
Видна
И поныне
Тишина
Которая стынет
После удара небесного тела
Дохолодна
Пока не останется ни один джоуль
Ни один люмен
Уж что говорить о герцах
Вот так же, если их много раз продать
Опустеют
До полной бессмыссленности
Лиц
Напечатанных на полотенцах
И Пушкин
И Битлз
И Мумин
Понятно
Лого, экспорт, надо выживать
А с другой стороны Луны, глядите:
Если Мумина столько раз продавать
В конце концов вы его
Продадите.

Standard

Visine

It’s wearying, to want something for somebody else.
It wears hard on you as years go by,
As noses drip and ink splotches on the archival paper
That scissors rock.
When you say: “I want what’s best for my kids!”
Be sure to know you will be run into the ground
By the weight of the lives you are pulling.
Because you are not pulling in tandem.
When you have a baby:
Do you know who you just had?
Did you look into this?
How well do you know this person, to enter a committed relationship with her?
If you married someone like this, this blind, you would be certified insane.
Hard it is to be a good person just alone, just the one of you, to make just one person good from within;
A-hundred-fold hard to be someone else a good person,from without,
Arrange someone else day-by-day-by-day for thirty years into waking up, eating healthy, speaking a second language,
Doing homework, picking up clothes off the floor,
Not sleeping with their best friend’s boyfriend,
Not being a dick to schoolmates,
Not stealing from your wallet and sweetly saying “I’m sorry mom” and stealing from your wallet and saying ‘I’m sorry mom” and stealing from your wallet and saying “I’m sorry mom, hey it’s three past midnight and I’m stranded here, would you give me a ride?” sweetly,
Not being a fucking teenage psycho,
Not being a fucking psycho all their lives like their dad.
You will not be able to take a breath in ease.
And then if and when they finally start being polite with you,
If and when you start being polite with them,
It means you are being reclassified as strangers:
a relief and a death.
And then you will get sick and be sick for a long time.
Then you will die.
Then oceans will rise and swallow them forty years from now.
Congratulations.
Remember the rude midwife in the birthing room in Russia?
“You knew how to fuck, now know how to be in pain, whore?”
She was right.
Fucked, in pain, Anne Geddes babies in their cabbage hats a lie,
Your tears of lye, and lies, and Visine,
And visitation rooms in prison.
The mother next to you weeps over the Formica table:
Her child will not walk with God.
Her child will walk into eternal flames.
Her child is a muddy Polaroid.
Her child a is one-year-old dressed as a bee for Halloween.
Her child abuses opioids.
Her child has sewn herself a penis out of a sow’s ear.
Her heart is ripped.

Standard