Ad ripas fluviorum vere inundatis

Спала и виделась себе надцатилетним троглодитом,
Поросенком неумытым
С простым четырехдольным битом
Мы выходили в свежем макияже,
И город обращался к лесу задом
К нам лицом испитым
Похмельным глазом
Полузакрытым
Сверху чистым, снизу грязным, сбоку в саже
И сверху укрывался медным тазом
И дядя-солнце каждым разом
С упорством идиота
Флаг вязал на палке
Во вчерашней свалке
Дырку прочищал рассветом
И обещал исправить все обычным летом
И все зашить, загладить возрастом надцатилетым
Простым путем, дешевым и сердитым
Обманом всё-у-вас-то-впередитым
Бесплатным
Рассветным шелком ацетатным
Живали ли вы в городе без завтра
В грозу?
В лесном шерстистом перевернутом тазу
Нет штормовой канализации
И воды
Пять раз в году стоят на улице центральной
Пешеходы
Не зная выхода и брода
Иного
Дождутся выхода рассвета номер снова
Из дозатора
И учатся летать через вернальные
Погоды
В кирзовых сапогах на босу ногу
Через дорогу
Посредством малой, очень малой личной рукохлопной авиации

Advertisements

Кулик

Вы теоретик крупных дел
И практик малых дел,
А я всю жизнь вот тут сидел,
Всю жизнь вот тут сидел.
Вы – политический отдел,
Общественный вопрос!
А я всю жизнь вот тут сидел,
Из жопы корень рос.
У вас брокгауз-и-еврон,
Вольтер-и-дидерот,
У нас – на зиму поворот,
На лето поворот.
У нас камыш на берегу
И между бревен мох.
Я все вам рассказать могу.
Я бы давно уж мог.
Могу зевать, жевать да пить,
Едало разевать:
Вам – если с кем поговорить,
Мне – если что сказать.
Вы нынче были на балу,
Напудренный парик,
А тут один паук в углу,
Один священный лик.
Вы – надо верить в чудеса,
И в перемену мест,
А я – не ешь меня, лиса!
Она меня не ест.
Вы нанесете грязи в дом,
Вещественных улик,
А тут болото за окном,
И я его кулик.
А вы хотите понимать,
Пытать свою судьбу,
А вы боитесь помирать,
А я уже в гробу.
Лиса простая местная
У бездны на краю
Не ест меня, не ест меня!
Я песенку пою!

Нопфлер

Вымокнуть в серости, грусти, сесть на два размера.
На газоне лежит снег; по газону идет не твое поколение
В виде кавалера и его кавалера,
Выгуливает в снегу собаку, похожую на оленя.
На газон идет снег, заграждает дорогу,
Мороку сыру землю непроездну.
И вот ты, допустим, стоишь у печи и справляешь вишневый пирог,
Порождаешь его и отправляешь в бездну.
Вот тебе, бабушка, и юрьев день, тут тебе вилами и водить,
Такой уж хреновый, баба, у нас флореаль,
Мешает нам строить и жить
Реально.
Мало, меньше чем мало утех, утешений, и смех
Стал головастиком малым – за хвост не уловишь.
Зубы, беспомощно выпадающие во сне
Пополняют и фортифицируют рты порожденных сном чудовищ.
Одно хорошо: раньше велели очки заправлять под прическу,
А теперь разрешают ослепнуть, хоть шапку натягивай прямо на очки.
И два хорошо: нофлер кетгутом мягким под легкой под местной под заморозкой
На время может зашить тебе предпоследние дырявые мозги.

Развод и шатание (шансон)

Ты пришёл, ботинки под стол, а глаз – на суп,
На ботинках – духи, под глазами – по полутеням.
Тут вера моя зашаталась во мне, как зуб,
И я заорала – да любишь ли ты меня?
Поганец! Прохвост! Прижил! Порежу! Пошёл!
Попаданец под хвост вожжи и в промежность дрожжи!
А я буду жить так, как мне хорошо!
А ты будешь жить так, как ты заслужил!