Пикса

Она, психея понемножку, она, Психея понарошку, она расчесывает кошку оккультным гребнем вдоль спины.
Плывут в аквариум цихлиды, висят икейные евклиды, и вот уж мартовские иды из-за монмартровских видны.
В саду алойных традесканций, в гуду настурций и подстанций она оттачивает танцы, чтоб кавалерам на заман.
И вот уже один повелся, и вот уже один поперся, и вот уже один приперся, кладет ей голову в карман.
Куда, куда, солить Вас, что ли? Она вздыхает поневоле и на своем дощатом поле разводит manic pixie dust,
И кавалера удобряет, и кавалера поливает, и кавалер, он прорастает и над собой растет на раз.
Она служила субалтерном, и с поведением примерным всем безголовым олофернам она является в трусах,
Она является в пижаме с цветочками и кружавами, она кружит меж этажами и эпатажит в чудесах.
Ее зовут примерно Алей, но никогда примерно Валей, и суп у ней – семи вуалей, и жрать его совсем нельзя,
И кавалер, стрелой пронзенный, ей бюст воздвигнет обронзенный и на работу в дом казенный уйдет он, пальчиком грозя.
Куда, куда Вы посолились? Вы все слились в одно и слились? Вот ничего себе, нормально, а ей тут снова да опять
У джинсов гачи обрезать, кашпо веревками вязать да стрелки наводить печально?
Опять ей без конца и края в трамваях ездить до окраин, скакать, краев не замечая, цветочки клеить на живот?
В окне нахмурился челябинск, челюскинск, чернышевск и чвыклинск, психея ждет тебя, откликнись! Сама психея не живет.

Advertisements

Частушка

Когда мыли гречку часто и помногу, отправляли яйца в дальнюю дорогу, да была картошка из подпольной ямы – приблудилась кошка, назвали Мадама. Была, была кошка серая, худая, ела, ела кошка серого минтая в час, когда вручную выжимали стирку, прятали на праздник Токай и “Монастырку”, прятали в кандейке, прятали в вахтерке, в час, когда морковку терли мы на терке, знали, кто кокотка, да кто у нас гризетка, местная селедка, к ней местная газетка. Привезли чеканку в магазин “Подарки”, не осталось кроме плиточной заварки, но пили и вприсыпку, пили и внакладку, не изобрели еще женскую прокладку. После водки – песни, Грека раку в реку, все смеялись, если обрек обряк абреку; тренируйся, коша, на тебе водицы – на дворе пороша, а тебе еще котиться.