На ноябрьские

В луне было налито луны дополна.
Васильев танцевал, как складной метр.
Не было шпрот, только паштет “Волна”,
На улице были морок, хлад и ветр.
Хлеб был уже заветрен, тверд и груб.
Петров скакал, как пьяное порося.
Петрова сидела. Простуда с ее губ
Сползала на душу, на вилку, на лосося.
От соседей донесся матюк, потом шарах.
Петрова пошла на балкон капустку ломать.
Внизу, между искр, где золото воет в горах
По диким степям Забайкалья шаталась зима.

Advertisements

Жэ. Трактат.

Когда я девой была младой и внимала теории всякой, мне твердили, что нужно быть не-скажу и время от времени – сракой, что для профилактики нужен скандал, чтоб мужик от рук не отбился, чтоб любовь за должное не принимал и ценил то, во что вложился. Что надо за красотой следить, а чтоб прелести не надоели, меж собой и страшилами проводить убедительные параллели. А то можно весь день на готовку убить, ничком упасть на диваны и холодно, холодно обронить: “Ах! Кушайте волованы.” А то целый день молчи молчком и расхаживай с мордой длинной, чтоб он, свин, не гордился своим пятачком, чтобы жизнь не казалась малиной, чтобы любовь была редкой и сладкой, чтобы ты была вечной загадкой, чтобы каждый твой подвиг ценился, и чтоб он, зараза, не смылся.
Ну если женщине надо какой, то пусть жопою притворяется, но только – внимание! – кроме той, что по жизни жопой является. Если ты надолго уходишь в себя и влюбляешься в посторонних, расставляешь грабли вокруг себя и потом, понимаешь, не тронь их, если ты выходишь потом из себя, вместе двух добрых слов не свяжешь, если делаешь все по-своему и тебе ничего не докажешь, в общем, если ты жопа с ручкой, то особою красною ручкой ты отметь в календарике время и в это время его не мучай, протяни свою ручку Ване и лежи с ним молчком на диване, чтобы жизнь его не состояла из одних непрерывных страданий.